Блог

Этот удивительный Игорь Иванов

Владимир Нестеровскии

Приблизительно в конце ноября 1974 года, во время активной подготовки выставки художников авангардистов в ДК имени Газа (Санкт-Петербург), мне по­звонил художник Юрий Жар­ких и попросил приехать на Владимирский проспект, на квартиру художника Игоря Иванова, с которым я еще не был знаком. Жарких объяснил: «У нас здесь проходит сове­щание, обстановка накалена до предела, вот-вот вспыхнет драка. Ты должен разрядить обстановку: почитать стихи».

Приезжаю. Еще с лестнич­ной площадки слышу шум, кри­ки. Открывает дверь сам хозяин квартиры, коренастый че­ловек с ранней сединой в бороде. Знакомимся.

Огромная квартира. В двух смежных комнатах, соединен­ных широкой дверью, человек 25 художников авангардистов. Сидят, стоят, прохаживаются. Кругом пустые и еще непочатые бутылки. Художники возбуждены, подо­гретые винными парами. Со многими я знаком, некоторых знаю визуально, других вижу впервые.

Читаю стихи. Публика успо­каивается. Идет дружеская, мирная беседа.

С этого дня начинаются мои тесные отношения с художни­ками авангардистами. Так они себя называли. Для меня бо­лее приемлемо – «художники неофициальной культуры», то есть неангажированные. Осо­бенно тесные отношения у ме­ня складываются с Ивановым Игорем Васильевичем (не пу­тать с однофамильцем и тезкой Игорем Ивановым – теат­ральным художником).

Стены в обеих комнатах квар­тиры сплошь увешаны карти­нами, рисунками, графикой. Десятки работ. Игорь Иванов устро­ил для меня в конце вечера своеобразную экскурсию. Увлеченно объяснял сюжет, ма­неру, стиль своей живописи. Не без некоторой доли самодовольства (а мо­жет, удовольствия от достиг­нутых успехов).

Игорь Иванов после этого вечера час­то приглашал меня к себе. Зна­комил с друзьями художника­ми Юрием Гольдштейном (покончил с собой в ноябре 86-го года из-за любви), Анатолием Васиным (сейчас в Израиле), Борисом Купиным, Игорем Демиденко, Евгением Горюновым (покончил с собой в мае 94-го года в состоянии депрес­сии). Все они (кроме Гольдштейна) будут участвовать в вы­ставках художников авангардистов в ДК имени Газа и в ДК Невского завода в Санкт-Петербурге.

Этих людей объединя­ло то, что они учились в студии известного художника авангардиста Осипа Абрамовича Сидлина, ученика Филонова, при ДК имени Ильича.

Я не застал художника Сидлина в жи­вых, но видел его работы, его портрет кисти Басина. То, что все ученики Сидлина писали и пишут в разной манере, гово­рит о том, что Сидлин был незаурядным учителем, выяв­лял в ученике индивидуаль­ность, развивал ее и никогда не навязывал свою волю, свое­видение, свою манеру, как делает большинство не слишком умных учителей. До сих пор ученики Сидлина благоговей­но вспоминают о своем учите­ле. Надо отметить, что почти все они пришли в студию взрослыми, большинство после окончания вуза.

Кроме того, что я был в вос­торге от работ художника Игоря Иванова, меня приятно поразила его начитанность. Он не ограничивал­ся искусствоведческой лите­ратурой и мировой классикой, читал и знал философию, да­же Маркса и Ленина, и не из популярных брошюр, а знако­мился в подлинниках. Особен­но Игорь интересовался поэ­зией, многие стихи мог читать наизусть.

Хочу отметить, что все уче­ники Сидлина были образо­ванные люди. Я это подчерки­ваю потому, что из 80 с лиш­ним художников авангардистов Газа-Невского движения поистине образованных были считанные еди­ницы. Вроде неплохой худож­ник Г.Б., например, заявлял, что прин­ципиально ничего не читает: дескать, книги засоряют ему мозги, мешают физиологичес­кому восприятию красок ми­ра.

Фактически все собрания ху­дожников авангардистов по поводу подготов­ки известных выставок прохо­дили на квартире Игоря Ива­нова. Жена Галина спокойно переносила шум и неудобст­ва. Кстати, она закончила сту­дию Сидлина, писала очень талантливые картины. Там и познакомилась с Игорем. Тер­пеливо относились к шумным собраниям и старики – роди­тели Галины

Когда после выставок в ДК Газа и Невском наступило за­тишье в жизни художников авангардистов, Игорь Иванов стал устраивать выстав­ки у себя на квартире

Картины к тому времени уже известного художника авангардиста Игоря Иванова покупала интеллигенция, про­фессура, коллекционеры. Некоторых представителей тех­нической интеллигенции он воспитал как коллекционеров. Покойный Игорь Логинов, конструктор, составил неза­урядную коллекцию картин советских ху­дожников авангардистов, тра­тя большие деньги и этим подкармливая художников. Логи­нов умер в 84-м году, но кол­лекция – в надежных руках его вдовы Риммы – в целостности и сохранности.

Игорь Иванов закончил в 57-м году Ленинградский институт кино­инженеров, электротехничес­кий факультет, но живописью занимался с детства, как гово­рят, всю жизнь. Я видел его ранние работы. Это тщательно выписанные пейзажи под передвижников. Самостоя­тельным художником он стал в студии Сидлина, куда попал в 59-м году, отработав после окончания института два года в каком-то НИИ.

Если быть объективным, то движение советских художников авангар­дистов началось не с выставки в ДК имени Газа, а с выставки 67-го года в ДК завода имени Козицкого. Помимо художни­ков студии Сидлина и лично самого Сидлина в выставке уча­ствовали художники более старшего поколения – Рихард Васми, Владимир Шагин, Шолом Шварц, Борис Коз­лов и другие. Эти известные художники пришли к отрицанию налбандяно-локтионовской живописи самостоятельно, посещая за­пасники музеев, родственни­ков художников авангардистов 20-30-х, у которых хранились их работы. Сыграли свою роль и альбомы живописи, которые со времен оттепели стали по­ступать с Запада. Сложились дружеские отношения между студийцами Сидлина и этими художниками авангардистами. Связующим зве­ном стал ученик Сидлина Ана­толий Басин, который их бук­вально боготворил, особенно Рихарда Васми.

Игорь Иванов неоднократно пытал­ся вступить в Союз художни­ков, но его кандидатуру неиз­менно отвергали, и как ни странно, самыми яростными противниками его живописи были так называемые "левые". Все же работы Игоря попали в Русский музей, правда, неожи­данно, в силу драматических обстоятельств. Научный со­трудник закрытого КБ Каза­чков купил у Игоря несколько картин. Впоследствии он был обвинен в шпионаже, получил длительный срок заключения. Коллекция живописи, в том числе работы художника авангардиста Игоря Иванова, была конфискована и передана в Русский музей.

Был ли в действительности факт шпионажа, говорить труд­но. Во всяком случае Казачков, выступая потом по телевидению, категоричес­ки отрицал свою вину утверждал, что это была провокация органов.

Игорь Иванов всю жизнь работал на пленэре. Он пропагандиро­вал этот метод работы и в среде студийцев. Нельзя при­думывать пейзажи, надо ви­деть их в естественном освещении, видеть мерцание воз­духа.

Почти ежегодно в 60-е - на­чале 70-х он организовывл поездки студийцев по стране. Игорь Иванов с компанией объездил весь Союз: Закарпатье, При­морье, Армению, Карелию, Среднюю Азию. Обычно Игорь выезжал раньше «в разведку»: снимал помещение, знакомил­ся с местностью, искал инте­ресные пейзажи и объекты, а уже потом телеграммой вызы­вал собратьев художников.

Перестройка внесла свои коррективы в жизнь художника Игоря Иванова. Вы­езжать в другие районы России, тем более в страны СНГ, стало не по средствам. С про­дажей картин тоже стало пло­хо. Интеллигенция и профес­сура, которые покупали картины художников авангардистов, обнищали. А иностран­ный рынок заполонили моло­дые нахрапистые халтурщики, штамповавшие картонные городские пейзажи.

Длительное время Игорь Иванов безро­потно жил на даче в Назии, наезжая в Санкт-Петербург только за про­дуктами. Писал на пленэре и зимой, и летом, попутно зани­маясь сельским хозяйством (получил у местной власти 10 соток земли), что у него не очень получалось. Но он был упор­ный.

Летом 89-го года Игорь Иванов со­вершил двухмесячный вояж в Париж, откуда привез массу впечатлений и своего собрата художника авангардиста Евгения Горюнова, который прожил во Франции 10 лет (12 мая 94-го года Горюнов пове­сился в своей петербургской комнате). Игорь посетил всех своих друзей и знакомых эми­грантов, но в основном его интересовали музеи, галереи, выставки. Его вывод из поезд­ки: современное искусство Франции в упадке; нет полета, нет имен, художники живут хотя и славным, но прошлым. Французские художники с за­вистью и удивлением смотрят на современное искусство Рос­сии. Даже американские ху­дожники обошли современную Францию.

По характеру Игорь Иванов был добро­желателен, независтлив, в про­тивовес другим художникам. Он слишком уверен в своём творчестве, чтобы утруждать себя завистью.

Боюсь высоких эпитетов, но Иванов не только художник профессио­нал, он большой мастер, он классичен в своей ни на кого не похожей манере. Самая из­любленная тема Игоря Иванова – «кук­лы» в разных позах, в разных игровых моментах. Но куклы у него не менее живые, чем са­ма натура. Как писал в своих заметках Игорь, «не ребенок играет с куклой, а кукла играет с ребенком, как художник с Богом. Посредством этой иг­ры художник и обретает душу. Это обретение и есть творче­ство».

Его куклы живут, с ними про­исходят всевозможные собы­тия. Об этом они рассказывают позами, жестами, цветом. Цвет картин художника Игоря Иванова всегда ло­кален. Если взять любой учас­ток его картины, то он смот­рится как самостоятельная картина, живая, рефлексирующая. С помощью рефлексов, пастозного мазка он добива­ется того, что противостояние светлое-темное у него стано­вится цветом.

Живопись художника авангардиста Игоря Иванова мускуль­ная. Особенно это проявилось в «Портрете отца». Торс моде­ли дышит жизненной энер­гией, мощью, он скульптурен. Игорь Иванов в живописи маслом не рисует, а лепит тело, предмет, пейзаж. Его мазки точны, они не расплываются, не наезжа­ют друг на друга. Обычно это сиреневые, изумрудные, красновато-теплые тона, но ощу­щение, что его картины игра­ют всеми цветами радуги, а зачастую и какими-то незем­ными красками.

В 75-м году его заинтересо­вала моя знакомая Лена С. Он предложил написать ее портрет. Она позировала ему оде­тая, но, написав с натуры го­лову и торс, он потом решил написать модель в обнаженном виде, домыслив ее тело. Впоследст­вии Лена удивлялась, как это художник может под одеждой угадывать и точно читать жи­вое тело.

В 76-м году ему понрави­лось мое стихотворение «Этюд о России». Там есть такие строки: «И ангелы России утверди­ли На безупречные снега». Игорь Иванов написал великолепную картину, назвав ее «Безупреч­ные снега». На берегу засне­женного залива покоится пере­вернутая вверх днищем заин­девелая лодка. Без этой дета­ли снежный пейзаж мог рас­течься за пределы самой кар­тины, она его держит, организует.

Я часто боялся выражать восторг перед его новыми ра­ботами, ибо в ответ неизмен­но слышал не менее востор­женное «Бери!». И так он по­ступал не только со мной, этот удивительный художник авангардист Игорь Иванов.

Хочу закончить статью сло­вами самого художника (из его заметок): «В конечном счете живопись, как и сама жизнь, все же озабочена своей про­тивоположностью – вечностью». К вечности он стремился и в жизни, и в живописи – этот человек без пороков.

Разместить комментарий

Комментарии (1)

Veterok
17.06.2019
Талантливые люди всегда немного отшельники. Погружены в себя, существуют в каком-то параллельном, невидимом для обычного человека, пространстве. Избегая обычного человеческого общения пытаются совершенно неожиданным образом обратить на себя внимание например через талант живописца